А пост вот о чем. Смотрю я на “организацию” первобытного общества, и волей-неволей напрашиваются параллели с тем, как сейчас работают бизнес-структуры. Вот она, сила архетипов! )))

Выделил три группы. Точнее две из них еще до меня существовали в лексиконе бизнес-тренеров. Когда они говорят о продавцах, выделяют две группы – “охотников” и “кожевников” (или иногда их еще называют “огородниками”, “собирателями”). Охотники идут в поля, выслеживают дичь, загоняют ее в ловушки, убивают, разделывают, несут в деревню.

Кожевники занимаются обработкой шкур, заготовкой и переработкой рогов и копыт. То есть, сами не рискуют, не разведывают, а технологично обрабатывают уже готовое.

Охотник придумывает технологии и стратегии прямо в поле, кожевник культивирует находки.

То же самое и в продажах. Есть те, которые регулярно проводят время “в полях”, разведывают новые рынки, новых клиентов, а есть те, которые сидят на телефонах, поддерживают отношения с постоянными клиентами, предлагают им новые продукты, “увеличивают чек”. Первые зарабатывают больше, вторые получают регулярно. Как было в первобытной деревне, так есть и в современном офисе.

Третья группа специалистов тоже работает с клиентами. Но работает постоянно на разных полях, с разными предложениями, с разными людьми. И, как правило, делают это от своего имени, а не от имени организации. Хотя, почему, есть же и компании, которые “продают” специалистов в разные точки страны, или сами специалисты продают себя от имени этих компаний.

Это “кочевники” – бизнес-тренеры, консультанты, вольные лекторы, коммивояжеры.Фрилансеры, которые пишут рекламные обращения и составляют рекламные слоганы. Локальный рынок им интересен только потому, что они знают о существовании других рынков. На этом поработал – завтра переключусь на другой. Постоянные клиенты им нужны, но не настолько, чтобы сидеть около них, и следить за каждым шевелением пальца.

Интересно их отношение к конкуренции. Кочевник живет в степи, перемещается с места на место, и знает, что сегодня средств для жизни может быть в избытке, завтра они станут дефицитом. Поэтому он не относится к “конкурентам” – другим кочевникам так, как это делают оседлые. Именно “кочевники” с легкостью перенимают друг у друга технологии, эффективные приемы, – точно так же как в доисторическое время один кочевник мог с легкостью поделиться с другим самым необходимым. А завтра он поделится.

Для оседлого все наоборот. Он “окопал” себе участок, разметил поле, наметил охотничьи угодья – сделал все, чтобы заработок шел регулярно, стабильно, в соответствии с планом. И за стабильность борется. Охраняет свои границы от конкурентов, от диких животных.

Периодически возникает смычка. Кочевники попадают в беду, им необходимо пережить неблагополучный период. За определенные услуги оседлые их пускают на свои территории. В фильме хорошо показан пример с собакой. Кочующее племя приручило нескольких собак, собаки умеют защитить хозяина от змей, расправляются с грызунами-вредителями. У поселян такой диковины еще нет, и они начинают торговые переговоры. Сначала кочевник гордо отказывается, в конечном итоге сделка состоялась. Хотя, сложно назвать это сделкой, это выглядело как “услуга за услугу”.

Откуда появились цыгане? Есть мистическая версия ОШО. Он говорит, что на территории Индии было племя, которое решило отправиться в поисках новых территорий. И добралось до самого Египта. В Египте они задержались на несколько столетий, потом отправились дальше по миру. Название “египтяне” (в английском языке “цыган” – “gipsy”) закрепилось за ними с тех пор и навека.

Цыган – прообраз коммивояжера и бизнес-тренера? Возможно, если отбросить оценочные суждения.
Об этом позже.

М.Бекетов

Но, во-первых, мы должны признать неопровержимый факт, что смерть Мартина Идена была не самоубийством, и не результатом подстрекательства к самоубийству, а самым настоящим убийством. Если бы существовала коллегия по защите литературных персонажей, самого Лондона должны были бы приговорить годам этак к двумстам виртуального заключения за жестокое обращение с героем. Еще бы – провести через все круги адовы пути к успеху и не дать вволю закайфовать от того, что наконец-то достиг Олимпа. Были, конечно, варианты. Например, Иден мог жениться на этой девице Джемме Морзе (или как ее там звали, плохо помню имена). Получился бы неплохой сюжетец для бразильского сериала. Ну, или русского: у нас уже научились вполне профессионально отливать розовые сопли, латиносы уже могут начинать завидовать. И все бы нормально – Коллегия точно была бы довольна. Он мог бы стать, на худой конец, наркобароном – просто пустить заработанные на гонорарах деньги (ну не пишется если!) в более прибыльное и человеколюбивое предприятие. Да чего только не сделаешь с такими деньжищами! Фантазия должна подсказать, если ты заработал их писательским трудом.

Но нет, Идеен не стал ни тем, ни другим, ни третьим. Он не стал, потому что не был. Открою простой секрет – не знаю, почему до этого никто раньше не додумывался. Все дело в том, что Идеен был андроидом! Собой он был когда-то – когда грузил мешки и орудовал лопатой в кочегарке. Но, если бы он таковым остался, из него можно было бы только слепить сюжетец в духе «воскового ангелочка» – бедный рабочий переросток пришел в благополучное семейство, влюбился в пахнущую лавандовой водой дочку хозяина, загрустил и пошел обратно грузить рыбу в порту. А вечерами доставал когда-то надушенную а сейчас засаленную фотокарточку, – тайно подтибренную пока хозяйская дочка бегала за так своевременно закончившимся сахаром, – и грустил. Вот здесь бы и продолжал жить Мартин Идеен – не андроид.

Но, идеи преобразования человека не оставляли Лондона. Поэтому, запасшись арсеналом Франкенштейна, модернизированным Марксом и Спенсером, он взялся за переделку. И не нашел ничего лучше как сделать героя писателя. Андроид – писатель! До этого и Азимову, и Стругацким, в свое время, наверное, сложно додуматься было. Можно, конечно, но сложно. А Лондон – додумался. Подумайте: сделать работягу писателем! Еще долго после этого откликались отголоски этой странной романтики. Например, уехать на БАМ, или встать к станку. Очевидно: к станку встают, чтобы научиться болванки тачать, а не вирши писать.

Иден – пока еще настоящий, вдруг узнал, что за строчку в журнале могут заплатить столько же, сколько за бочку в порту, перетащенную с одного места на другое. Только написать эту строчку для него было сложнее чем верблюду пролезть через игольное ушко. Пролезть нельзя. Протащить можно. Разобрав и собрав вновь, покопавшись в органике. И заменив отдельные невосстанавливаемые детали механическими протезами. Совершенный человек имени Маркса-Спенсера готов! Только колосс, как это и водится при всех экспериментах, начиная от Лилит, и заканчивая гомункулюсом, оказался, мягко говоря, нежизнеспособен. Голем получился на глиняных ногах.

Но эксперимент был все равно интересен. Автор Идена не мог заглянуть вперед настолько, насколько мы можем посмотреть назад. И с удивлением, даже сегодня с удивлением мы отмечаем: если бы не был придуман Мартин Иден, у нас сегодня не было бы Терминатора. А, согласитесь, для культуры это было бы трудновосполнимым пробелом. Так что, смерть Мартина Идена стала началом новой эпохи. И терминатор должен погибнуть, и Суперполицейский. Но эти смерти – во благо. Они приоткрывают завесу будущего. А за это мы должны быть признательны первому автору, убившему своего героя.